КавкАзия

медиа-тур в Эстонию

Gall — Tue, 12 Mar 2019 12:12:23 GMT

Почему ВП нужен гендер

Gall — Sat, 09 Mar 2019 19:08:26 GMT

Эстония: почему мы хотим вас поддержать, Грузия!

Gall — Wed, 06 Mar 2019 18:17:59 GMT

УХОДЯ ОТ ТОТАЛИТАРИЗМА,

лучше держаться за руки

Я записала это интервью несколько дней назад, будучи в группе журналистов в Таллинне. Группу пригласил Эстонский Центр Восточного Партнерства. Тиина Ильсен - заместитель директора Центра и главный менеджер его программ.

Тиину знает пол-Грузии по ее предыдущей работе. На заре демократических преобразований она была главным двигателем перемен в положении женщин Грузии - и шире: Южного Кавказа и Центральной Азии. Тогда Тиина возглавляла Гендерную Программу в БДИПЧ ОБСЕ. Ее деятельность имела в регионе огромные системные результаты, которые работают до сих пор. Мое давнее интервью с Тииной, сделанное в те годы для журнала "Диалог женщин"

укрощение мусора

Gall — Mon, 04 Mar 2019 10:13:31 GMT

медиа-тур: что я увидела в Берлине

Gall — Tue, 26 Feb 2019 17:29:44 GMT

Война и миграция

Gall — Fri, 23 Nov 2018 07:48:11 GMT

ЭТО ОДНА И ТА ЖЕ ВОЙНА
Гала Петри: текст, фото, видео

Украина, Грузия – изгои среди послушных «младших братьев». Хуже нас только Балтика! - но про нее Кремль вынужден уже забыть. За наши страны - отчаянно бьется, ничем не брезгуя. Ввиду этой геополитики хорошо бы внимательней присмотреться друг к другу

Над Украиной - вихри миграционных потоков. Один дует в Польшу, Чехию, Испанию - и далее, распыляя мигрантов по Европе и Америке. Другой, послабее, несет в обратном направлении, в Украину, - из пост-ссср и менее очевидных стран, вроде Китая и Турции. Третий вихрь кружит внутри страны, разметая тех, кто покинул дом из-за войны. $CUT$
На прошлой неделе я побывала в Украине в составе группы коллег-журналистов из разных стран. Поездка состоялась благодаря МИДу Германии и неправительственной организации из Берлина – Институту миграционной политики. Медиа-тур - часть проекта, нацеленного на адекватное информирование о миграции, во всем ее многообразии. На этот раз большая часть программы была посвящена вынужденно-перемещенным лицам (ВПЛ) – людям, которые покинули свои дома в связи с политическими катаклизмами.

Но сначала организаторы дали возможность узнать о более широком спектре миграции в Украине – от эксперта, много лет занимающегося этим вопросом. Алексей Поздняк – глава ведущего департамента в Институте демографии Академии наук Украины. Встречу вела Ольга Гулина – директор Института миграционной политики, из Берлина (фото).

…Наша первая война, в Грузии, началась четверть века назад. Да так и не закончилась. Ибо что есть война? «Грады», убитые люди, разрушенные дома, потерянные территории. Люди, массово покидающие нажитые места. Пока они не обрели новое пристанище, адекватное потерянному, не обросли новым бытом, не успокоились за детей, - вряд ли можно считать, что она окончилась.

В 2008-м году, как известно, по моей стране, Грузии, - прокатилась новая война. Прошло десять лет, и мир начал подзабывать. Во всяком случае, в России уже далеко не все в курсе того, что произошло. А Грузия – с этим живет. Это отнюдь не память - самая что ни на есть реальность, в виде «ползущих» границ, приграничного насилия и большого числа все еще не устроенных людей.

В обжигающие августовские дни мои украинские друзья-подруги поддерживали нас, как могли, - а я кричала им: любой ценой удержитесь! Уворачивайтесь от провокаций, договаривайтесь внутри себя – делайте что угодно! - но удержитесь на краю пропасти. Ибо проверено: война – это потом надолго, на поколения вперед. Моя тогдашняя онлайн-истерика из Грузии – если кому интересно.

…В 2014 мы с коллегой поехали на встречу с украинскими женщинами. Там уже все произошло. Но еще теплилась надежда, что, может быть, оно как-нибудь да отрегулируется, в сколько-нибудь короткое время… Сегодня уже видно, что о коротком времени говорить не приходится.

Украина и Грузия: найдите различия

В Краматорске многие спрашивали: это – похоже на то, как было у вас? Похоже, ребята. Сценарий отработан и хорошо просматривается – до самого горизонта. (Мне бы хотелось ошибиться).
Что в нем?
Череда комиссий и вялых переговоров. На них люди будут обмениваться дипломатическими формулами, которые ни на что не влияют. Ибо процесс регулируется «третьей стороной» - запредельно лицемерной.

Гражданское общество страны, пережившей конфликт, - кое-как попривыкнув к ситуации и более-менее залатав неотложные дыры, попробует наводить мосты. Начнут, как обычно, НПО-шники. Они потянут на ту сторону свои лапки мира: педагоги, журналисты, бизнесмены, женские организации. Будут объяснять свое и искать понимания. Но «оттуда» им скажут: наш народ к примирению не готов! При этом «там» довольно быстро сформируется зубастенькая группа общественных «миротворцев», которые поднатореют в аппликациях и будут бессменно сотрудничать с международными программами. Программам будет удобно иметь дело с натренированным активистом. А он/а выстроит барьеры для «ненатренированных», позаботится о своей незаменимости. Боюсь, что встречаться общественные миротворцы будут не в Горловке и не в Краматорске, а где-нибудь в Лондоне. Или Стамбуле, на худой конец. И вот уже у вас сложился класс профессионалов! Строительство мира – их хлеб. Конфликт им мать родная.

Фоном - никому не даст скучать одиозная «третья сторона». Она будет плести интриги и под сурдинку двигать разделительную линию – и вы уже поняли куда.

Может быть, мой поток сознания пока не вполне понятен украинцам? Для грузин это азбука. Ах, да, и еще. Найдутся люди, открывшие для себя прелести серой зоны, которую так легко взболтать в любой момент. Она – весьма удобный тумблер для переключения общественного внимания. Политики, в любой щекотливой ситуации говорите о зоне конфликта! Любые неурядицы объясняйте его наличием! Результат для страны: проблема замораживается на века. (Но я снова на всякий случай плюю через левое плечо. Пусть к вам, украинцы, поскорее придет мир и целостность)

Вынужденно перемещенные: задача выжить

Я ходила по Краматорску, залитому осенним солнцем, и он казался благополучным. Четыре года после «града», на этом самом месте… Я вспоминала наш приконфликтный Зугдиди, образца 1996-1998 года, – у нас было все намного хуже. Может быть, Украине будет легче перенести все это? Не зря же прошло так много времени. К тому же ваша страна намного больше – концентрация беды должна быть пониже? И выше скорость заживления. По идее, так. (Если не иметь в виду отдельных обожженных, по ком война прошлась в персональном порядке).
В поезде на Краматорск я познакомилась с молодой женщиной из Горловки, которая сейчас живет в Славянске. С сыном-первоклассником она возвращалась из Египта, где они провели осенние каникулы. У девушки свой небольшой торговый бизнес, который она начала еще на старом месте. Это позволило купить квартиру и наладить жизнь в новой среде. Папа мальчика давно «слился» - женщина выкладывается, но рулит по жизни сама, и вполне уверенно.

В Краматорске нам показали еще несколько вынужденных переселенцев. Ясно, что все они люди сильные, нашедшие себе дело в новых условиях. Какой смысл показывать слабых.

Оксана – специалист по украинской лингвистике, активистка гражданского общества:

Они трезво оценивают ситуацию и себя в ней. У людей идет внутренняя рефлексия на тему что было – и что стало. Так устроен человек.

Руководство города, ясное дело, предпринимает усилия для скорейшей адаптации переселенцев. Нам показали одно из общежитий, которое, благодаря помощи Евросоюза, было устроено для самых незащищенных. Впрочем, на начало ноября, будучи полностью готовым, оно еще пустовало. Пояснили: для заселения нужен целый ряд долгоиграющих бюрократических согласований. К тому же 3-4 десятка семей, расселенных трех общагах, отнюдь не отменяют проблему в целом. Подробнее об этом - у моего российского коллеги

Конечно, переселенцы, бежавшие от войны, травмированы и проблемны – для себя и окружающих. Эта боль – надолго. Но нельзя ли направить ее в мирное русло? Ибо что не убивает – делает нас сильнее! Государство старается поддержать экономическими программами. Одна из них показалась мне вполне жизнерадостной – благодаря яркому названию – «Куркуль» - и ее грантеру Сергею Свириденко (фото справа), которого нам дали расспросить. О программе и Сергее подробно рассказала моя коллега из Армении

…В любом конфликте, даже самом затяжном, хорошо бы понимать, что он – не навсегда. Осознание этой истины приходит раньше к тому, кто сильнее и свободнее. Несмотря на все грабли, щедро разбросанные по нашему региону, на которые мы наступаем с завидной регулярностью, - хоть какой-то опыт все же накопился? Мне кажется, что Украине удается – чисто хронометрически – скорей справиться с шоком, чем в свое время это получилось у нас в Грузии. Я имею в виду медийные проекты – об одном из таких говорит коллега Андрей, из Краматорска:

У нас в Грузии на формирование медийных подходов понадобилось значительно больше времени. Много ли они дали – другой вопрос. Много ли дали и дают гуманитарные, медицинские и культурные программы – тоже вопрос. Но работать в этом направлении надо, иначе – совсем глухой тупик.

Чем дальше от зоны конфликта географически и по времени – тем меньше сочувствия переселенцам. Увы, это классика. НПО «Платформа прав человека» провела мониторинг региональной прессы – на тему того, как она показывает внутренне перемещенных людей. Об этом анализе рассказал лидер НПО Александр Бурмахин, уже в Киеве. В чем только ни обвиняет обыватель переселенцев! Раздули конфликт, сбежали, предали интересы страны, поедают наши налоги через пособия… Чем дальше от Донецка, тем проще (и площе) картина; чем труднее жизнь, тем меньше эмпатии. Во время презентации Александра я снова вспоминала свое - многое, многое, услышанное от подруг, бежавших из Сухуми в 1992-93 годах. (В гуманитарке гнилой рис? Вы же беженцы, для вас сойдет…)

…Украина и Грузия. Сухуми и Цхинвали, Донецк, Луганск и Крым. Спустя четверть века мир так и не выработал меры – ни для урегулирования, ни для превенции. В этом наша главная трагедия - причем не только для Украины и Грузии. Мигрант – всегда слабее оседлого. Уязвимей по тысяче позиций. Странно, как туго входит эта простая мысль в сознание людей. Как трудно усвоить истину: вынужденными переселенцами не рождаются! Ими нас делают обстоятельства, которые слишком часто не зависят от нас.

В заключение хочу еще раз поблагодарить Германию – не только за эту конкретную поездку, но и за те системные усилия, которые руководство этой страны делает для глобального понимания миграции.

Киев-Краматорск-Тбилиси

глобальные медиа

Gall — Thu, 23 Apr 2015 12:13:21 GMT

ВЫВИХ МОРАЛИ

и плоскостопие сознания

У берегов Сицилии тонет судно, а вместе с ним - как минимум 700 мигрантов, незаконно пробиравшихся с глобального Юга к берегам Европы; они были заперты в трюмах. Они заплатили свои гроши, распрощались с близкими и отправились в путь, чтобы заработать деньги на хлеб. И вот все они погибли такой ужасной смертью. 700 отчаяний и агоний, 700 многократных утрат на родине. В медиа - скууучненькая информация. Так и видишь, как зевает редактор. Это ж вам не "Шарли".
Или этот больной на всю голову подлец-идиот-придурок, который погубил целый самолет в Альпах. Тут уж "теплее", как говорится, ибо ближе к телу. Европа же ж! Жизнь тут дороже, во всех отношениях. И люди тоже. НО! Медиа взахлеб пишут о больном на всю голову подлеце-идиоте-придурке - но почти ничего о пилоте, который пытался спасти всех.
Ну вот как жить на этой планете? Как только откроют новые миры, я эмигрирую нафиг.

экспертное знание

Gall — Wed, 29 Oct 2014 16:00:46 GMT

МИГРАЦИЯ
КАК НАУКА И ПРАКТИКА
сотрудничать, чтобы влиять

Гала Петри – о Пятой международной конференции Сети МИРПАЛ
снимки и видео автора

Верхнее фото: дети трудящихся мигрантов, духовой оркестр из села Холеркань, Молдова

стартовый радиоэфир: https://soundcloud.com/gala-petri/audio-recording-on-sunday

Мое участие в конференции имело два небольших шока – положительный и отрицательный. Положительный был связан с новой информацией и мини-потрясением: Бог мой, сколько умных и талантливых людей занимаются этой проблемой! Отрицательный, в общем, тоже перетекал в положительность: с одной стороны – Боже, насколько и тут отстал мой регион; с другой – хорошо, что хоть мир ушел куда-то вперед… Хотя бы наметил тропу. Я об управлении трудовой миграцией.
Рассказываю подробнее. Конференция называлась «Интеграционные процессы и конкуренция за трудовые ресурсы» - это ежегодное мероприятие Сети МИРПАЛ, проходит в разных городах 9 стран, входящих в Сеть: Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Таджикистан, Узбекистан, Украина и Россия. На этот раз (пятый), местом проведения был выбран Кишинев. $CUT$

Подробнее - Гульнора Мухамадиева, представитель поддерживающего института - Министерства Международного Развития Великобритании, Таджикистанский офис:

Два слова о сети МИРПАЛ. Ее название – англоязычная аббревиаура Migation and Remittance Peer-Assisted Learning network. Это сообщество специалистов и практиков в сфере миграции и денежных переводов, представляющих правительственные и неправительственные структуры. Проект нацелен на обмен информацией и опытом, а также - разработку экспертных рекомендаций. Сеть – точнее, ее секретариат - Фонд «Миграция XXI век» - старается влиять на властные решения - в частности, в России.

Вячеслав Поставнин,
руководитель Фонда «Миграция XXI век»:

- Идет борьба экспертов с законодателями. Пока что побеждает конформизм. Мы в России с завидным упорством повторяем ошибки других стран! Регулятором миграции у нас являются запрет, контроль, прописка и ОМОН.

Сайт сети МИРПАЛ: http://www.mirpal.org/

Среди презентаторов было много специалистов Всемирного Банка – их выступления (для меня) были наиболее интересными. Ибо свою, посконно-региональную, ситуацию мы уже знаем вдоль и поперек - ее трагизм, цинизм и тревожные перспективы. А как у них? Там, где Права Человека если и не победили, то хотя бы не оспариваются с той яростью, как это происходит у нас. Хотя… нигде в мире простого мигранта не встречают цветами и объятиями. В этом изначальный цинизм феномена трудовой миграции. С одной стороны, ты – объективная реальность планеты, ты нужен и даже необходим. С другой, тебе ни за что не покажут этого – до упора будут держать в просительной позиции. А между тем, согласно международным нормам, по идее, трудящимся мигрантам в полном объеме полагаются социальные пособия и другие выплаты, они имеют право на пенсии ВСЕХ стран, в которых работали. Эта (свежая для меня) информация содержалась в презентации Йоханнеса Кёттля, старшего экономиста Всемирного Банка. Безусловно, речь всего лишь о законодательных стандартах – практика всегда сопротивляется; однако разве это не благая весть для мира? О гарантиях бесплатного/льготного медицинского обслуживания для международных мигрантов, к которым этот мир уже пришел и даже кое-где уже обкатал? В презентации Йоханнеса Кёттля масса интересного. Например, о том, что за годы работы в принимающей стране мигрант многократно зарабатывает себе пенсию и имеет на нее полное право. Что, в принципе, он имеет все основания ходить с высоко поднятой головой. Кёттль назвал примеры. Турция и Германия, Мексика и США - страны-партнеры по миграционным потокам. Иностранные работники в них имеют социальную защиту благодаря межгосударственным соглашениям. Благодаря им, например, мигрант, проработавший первую половину своего трудового стажа в родной стране, а другую в миграции, получает суммированную пенсию, которая складывается из двух частей. Главное, чтобы ваши страны договорились - страна исхода и страна приема. Речь идет о системе социальной защиты для международных мигрантов. В нее входят не только пенсии, пособия или другие выплаты, не только медицинское обслуживание, но и – условия на рынке труда, а также вопросы денежных переводов.

Я спросила: насколько осведомлены мигранты из Турции (например) об этих своих правах?
Йоханнес Кёттль ответил: и турецкие, и мексиканские мигранты давно объединены в ассоциации - осведомленность там хорошая.
Тогда я спросила: как долго Турция и Мексика шли к договорам о мигрантах с принимающими странами?
Йоханнес Кёттль ответил:
- Инициирование соглашений началось в 1960-е, заключены они были в 1970-е, и еще лет 10-15 понадобилось на урегулирование юридических подробностей.
Что понимает Всемирный Банк под социальной защитой? Это любая помощь государства человеку с жизненными рисками. Старость. Бедность. Болезнь. Инвалидность. Эта защита должна распространяться и на международных мигрантов. Миграция сама по себе дополнительный риск. Одно дело принять жизненный вызов в привычном окружении – и совсем другое дело на чужбине.

Ольга Гулина,
директор Института миграционной политики:
«Несмотря на ужесточение миграционного дискурса, Европа не отказалась от социально чуткой миграционной политики. Наоборот, эта политика становится все более сфокусированной на разных категориях людей»

Безусловно, даже в самых благополучных и законодательно отлаженных миграционных потоках далеко не все работает как надо – слишком многокомпонентны эти потоки. За передвижением людей стоят институты со своими интересами. Вот хотя бы государство исхода. С одной стороны, оно плачет по поводу утечки умов и рабочих рук, с другой – тихо радуется сбереженным пособиям. Государство приема: с одной стороны, оно смотрит на себя в зеркало как на море благородства (приняло и обогрело), с другой – отнюдь не спешит рассказать о выгодах, которые поимело с мигрантов. Потому двусторонние межгосударственные соглашения (в своих лучших версиях) содержат меры по усмирению правительственных эгоизмов. Например. Страны исхода должны продолжать выплачивать пособия и пенсии уехавшим гражданам. Или: старому и больному мигранту, который вернулся на родину, должно помогать и здравоохранение той страны, в которой он потратил свои молодые силы.
Пишу и понимаю: это – высший пилотаж прав. Наверное, это завтрашний день планеты. Эксперты, которые шаг за шагом выстраивают эти социальные стратегии, подобны иностранным дворникам, терпеливо выметающим цивилизационный мусор.
Далекий завтрашний день? Может быть, не такой уж далекий? Один из презентаторов сказал: правительства часто выдвигают отговорки: мол, процесс синхронизации (то есть идентичных размеров пособий или, скажем, пенсионного возраста) по соглашениям очень сложный - слишком многие законы должны быть приведены в соответствие. Эксперты утверждают, что в большинстве случаев никакой синхронизации вообще не нужно, национальные стандарты могут оставаться автономными. Мир уже выработал готовые формулы, правительствам нужно только иметь политическую волю, чтобы их изучить и использовать. Волю и настойчивость! Если порядок не наступает – значит, кого-то это сильно устраивает.

Манюла Лутрия,
старший экономист Всемирного Банка:

«Иногда межправительственные соглашения не стоят даже бумаги, на которой они записаны»

Эксперты, разметающие чиновничью лень и лицемерие! И вот для чего и нужны мы, журналисты. Чтобы совершенствование законов и практики пошло веселее, планете надо знать о том, до чего додумались и что открыли аналитики и прогнозисты. И особенно нашему региону, медиа которого забиты ложью и ксенофобией. Странно сказать, но, кажется, на конференции я была единственным журналистом? Я все ждала итоговой пресс-конференции, на которую сбегутся кишиневские собратья и сосестры… Но она не была предусмотрена программой. Как так? В страну, которая имеет такой уровень миграции, слетаются эксперты такого класса – а ее медиа вообще не в курсе? И общественность остается в неведении? Как хотите, коллеги, но это – самая настоящая расточительность. Абсолютно и совершенно необходима МИРПАЛу своя медиа-служба.

Поскольку проект МИРПАЛ – это детище Всемирного банка, большое место в программе конференции занимала денежно-финансовая сторона миграции. Деньги мигрантов – это энергия вихря, охватившего планету. Он поднимает и крушит экономики – от семейной до региональных и глобальной. Выиграет тот, кто до конца поймет логику этих вихрей – и научится ими управлять. Вот почему вопрос денежных переводов присутствует и в названии МИРПАЛ, и практически во всех его мероприятиях. Денежные переводы как индикатор тенденций и как измеритель масштабов, как средство прогноза и базис для новых стратегий. Приватные ручейки собираются в полноводные потоки, которые крутят турбины национальных псевдо-экономик и на которых держатся отдельные псевдо-правительства. Как укротить энергетику этой стихии, направить ее в мирное русло? Проект NEXUS Moldova ставит примерно такую цель. Он рассчитан на три года и управляется австрийским консорциумом при финансировании Европейского союза и Швейцарского агентства по развитию и сотрудничеству. Провозглашаемые цели: помощь молдавским мигрантам в коммуникациях с властями, бизнесом и гражданским обществом.

Больше о проекте NEXUS Moldova: http://www.logos.press.md/node/37841

Международный эксперт-экономист и координатор этого проекта Николас де Цвагер подробно рассказал о структуре денежных переводов в Молдову. Понятно, что их объем шире там, где больше разделенных семей, когда в миграции находится один из кормильцев. При объединении семей поток переводов сокращается. Заработанные мигрантами деньги – это глобальный океан, со своими законами, штормами и приливами-отливами. Если река переводов в страну исхода мелеет, то в стране пребывания пополняются озерца сбережений. Николас де Цвагер сказал, что в среднем молдавский мигрант скапливает 6 тысяч долларов в год. Он сообщил, что воссоединение молдавских мигрантских семей идет, но процесс этот очень медленный – всего 2-3 процента в год. И что семьи мигрантов предпочитают осесть в новой стране. Увы. Зачем им возвращаться, если на родине ничего не меняется.

Николас де Цвагер:

«Как оценить безработицу, сумму переводов, число мигрантов? В ходу двойная бухгалтерия – часто государственные оценки в разы отличаются от оценок независимых экспертов».

Я слушаю презентацию и думаю о том, что гендерная разбивка совершенно необходима для понимания семейных процессов. В перерыве мы говорим об этом с Людмилой Исаковой, экспертом МИРПАЛ и специалистом Нацбанка Молдовы. Она подтверждает, что стратегии женской и мужской миграции из страны совершенно разные. Мужчины едут преимущественно на стройки и преимущественно в СНГ, женщины – в Европу и США, работать в сфере услуг. Этот вывод Людмила делает на уровне личных наблюдений, исследований на эту тему пока не проводилось. Я вспоминаю работы феминистских социологов, которые показывают, что мужчины и женщины совершенно по-разному тратят заработанное, разнится их отношение к оставшимся членам семьи, да и сам вопрос воссоединения связан с тем, кто из родителей отправился в миграцию – папа или мама. Когда (и если) МИРПАЛ выстроит свой гендерный компонент, это придаст еще бОльшую глубину и стереоскопичность его экспертным оценкам.
Но и без того – браво, коллеги! Я провела два прекрасных дня, насыщенных информацией и интеллектом. По ходу сессий работала в соцсетях, в режиме онлайн пересказывая содержание тех дискуссий, которые казались мне наиболее интересными. Я продолжала добавлять публикации и после конференции. Мои посты обрастали комментариями в Фейсбуке, среди моих «френдов» немало мигрантов-практиков с разным опытом. Конференция продолжалась виртуальным способом.

К чему это я?

К тому, что даже один маленький журналист может существенно продвинуть представление какой-то части мира о миграции – и о том, как более разумно и здраво можно ее устроить.

К тому, что МИРПАЛу совершенно необходимо сообщество журналистов с релевантно устроенными мозгами и совестью.

Молдавсколе село Моловата. Дети трудящихся мигрантов поют: "Милостивый Боже, искупай нас в реке чистой любви, одари счастьем, благослови святым дождем". Концерт был устроен для участников конференции.

...Вернувшись домой, я сделала то, ради чего послала меня на эту конференцию Региональная программа по миграции Структуры «ООН-Женщины». А именно – подготовила свои рекомендации о том, как объединить усилия экспертов и журналистов. Чтобы всем стало лучше. И в итоге, прежде всего, - мигрантам.
…а РЕКОМЕНДАЦИИ – здесь: http://www.slideshare.net/GalaPetri/ss-40454369

два интервью с интервалом в полтора года

Gall — Tue, 02 Jul 2013 17:04:35 GMT

ЭКС-ПРЕЗИДЕНТ КЫРГЫЗСТАНА:
вчера и сегодня
РИО – эту аббревиатуру знают в Кыргызстане все
Роза Исаковна Отунбаева нередко подписывает ею свои личные письма
Галина Петриашвили
фото автора: январь, 2013

Я много думала о ней. С одной стороны, - реально, лидер мирового уровня. С другой – как бы в чем-то и «наш человек», понятный и досягаемый. В 2000-х Роза Исаковна работала в одном из ООНовских институтов в Тбилиси, а я активничала в неправительственном секторе. Иногда пути пересекались – нам, неправительственным, Роза Исаковна охотно помогала, легко шла на контакт, была деловитой и доброжелательной. Потом она уехала на родину, в Кыргызстан, и начался бурный виток ее карьеры – $CUT$ динамичный, полный борьбы и драматизма. Мы в Грузии, знавшие РИО, всегда болели за нее. И особенно те из нас, которые работают в женском движении, ибо Роза Исаковна никогда не порывала связь с ним и не дистанцировалась, что так свойственно немногим женщинам-политикам, воспарившим к вершинам.
После того, как РИО покинула Тбилиси, прошло года три-четыре, прежде чем я снова увидела ее. Это произошло на одном из мероприятий в Бишкеке, куда Отунбаева была приглашена как депутат национального парламента. Не будучи уверенной, что меня вспомнят, я тихо сидела в своем углу. Роза Исаковна сама окликнула меня: как там Грузия?! С тех пор мне довелось встретиться с РИО еще не раз – и каждый раз она с большой теплотой и заинтересованностью расспрашивала о наших грузинских делах. Это было приятно.
Я всегда душой болела за РИО, внимательно отслеживая ее деятельность. Мне казалось (и кажется до сих пор), что ее политическая судьба исключительно важна для женского движения, для понимания статуса женщин в политике. Бывало, споря по интернет-форумам и отстаивая женское участие, в пылу борьбы я говорила: да пусть туда идут любые женщины! Дочери президентов, сестры и подруги премьеров – это лучше, чем ничего; пусть идут в парламенты хотя бы они и хотя бы так - семейственной тропой, важно потоптать ее… Сейчас я думаю по-другому. Торить пути надо так, как это сделала РИО, - профессионально и смело, с полной ответственностью. И без кукловода за спиной.
Первое интервью я взяла у Отунбаевой летом 2011 года, спустя ровно год после кровавой трагедии в Оше, его руины еще стояли в глазах. Ее должность называлась так: президент переходного периода. В этом именовании слышалось некое снисхождение. Мужчины-политики как бы говорили: так и быть, порули. Впрочем, они так говорили и в интервью: мол, ее кандидатура устраивала всех – потому и доверили. Великодушные! Разрешили потушить пожар очередной революции, потом – ошский пожар летом… По ходу дела не упускали случая покритиковать: за растерянность, за медлительность. Роза же Исаковна металась по свету – искала помощи у Америки, России, Узбекистана… Ошский пожар полыхал. На родине мало кто спешил разделить с ней ответственность.

фото Султана Досалиева: интервью 2011 года
Из моего интервью с РИО в июне 2011 года:
«- Так получилось, я оказалась на гребне политической жизни - в трудное, критическое время. Кризис-менеджером я оказалась. 7 апреля (2010 года – ГП) и далее вокруг меня было очень много амбициозных мужчин – у некоторых амбиции просто через край. Но это не значит, что я случайно оказалась во главе перемен, в чем-то им уступала. Я была руководителем оппозиционной социал-демократической фракции в парламенте во время Бакиева. Я имела микрофон, вела политическую борьбу, была узнаваемым и слышимым политическим лидером. Никогда не соглашусь, если кто-то из них скажет – мол, никого не нашлось в тот момент, и мы все, так и быть, на ней согласились. Это не так, я была в центре оппозиции, имела лицо и голос. Потом мы создали единое народное движение, собрали курултай в марте прошлого года, незадолго до революции, и я была избрана главой курултая. Мы выдвинули 10 условий Бакиеву и сказали: выполняй! – и дали срок. Если не выполнишь, мы начинаем народные собрания - курултаи по всей республике. Так и случилось. Вся команда во главе со мной вела эту работу. И когда произошло 7 апреля, все сошлись во мнении, что я должна стать главой временного правительства. Логически и политически это легло так, потому что люди во временном правительстве, разобрав портфели, поработав на стабилизацию, начали готовиться к парламентским выборам. Они стали думать о своих партиях и как обойти друг друга, а я, будучи консенсусной фигурой, оставалась на хозяйстве; впереди были парламентские выборы. Мой международный опыт во многом помог в легализации нашей власти.

- Как Вы себя чувствовали?
- Это была нескончаемая пахота, день и ночь. Мы ходили по крови. 87 убитых, расстрелянных из окон, с крыш Белого дома. Сотни раненых, их родственники, которым надо было отвечать: за что, как, почему? И надо было ловить преступников, остановить вывоз денег из страны – ведь они бежали, как крысы с корабля, стараясь прихватить побольше. Надо было остановить это, бороться с этим. Тут же поднялся бандитизм, криминал, как это всегда бывает в такое время. Это были тревожные, страшные дни. Для народа главным был даже не хлеб – главными стали вопросы безопасности. Я была главнокомандующим страны, все силовые органы работали без устали. Мы должны были навести порядок, сказать людям: спокойно, дальше все образуется.
Два месяца мы кувыркались, 45 дней у нас здесь шли беспрерывные митинги, демонстрации – все, что наболело, люди выносили к Белому дому. Бакиевская семья проплачивала сотни митингов по принципу: после нас хоть потоп. Мои коллеги вспоминают, что каждый вечер брали с собой все бумаги из кабинета – не были уверены, что завтра в нем не окажется кто-нибудь другой. Работать приходилось сутками. Напротив моего временного офиса была больница - проработав далеко за полночь, я ныряла в один из ее номеров, там ночевала целый месяц. Ездить домой не было времени, не было смысла. К тому же все мы были на мушке, нас тоже могли обстрелять в каждую минуту. И сколько было ЧП. Так мы прожили это время. На пределе.

- И тут грянул Ош.
- Десятого июня, когда развернулось еще и это… это была большая беда. Я обращалась к Президенту Медведеву, к кому могла – потому что мы сами не могли разнять людей. Там было смертоубийство, самая настоящая война. Надо было думать о продовольствии, военных, танках… Все это мы сумели организовать. Конфликт стих в течение 4-х дней. И когда говорят, что Ош сам остановился, потому что народ устал – это неправда, только организованной силой мы смогли это остановить».

Казалось бы, тут-то и орден на грудь, условно говоря, - всеобщий почет и признание. Отнюдь! Я помню обиду РИО и ее раздражение на парламентариев - спустя год. Жогорку Кенеш в тот момент демонстрировал типичнейшую «ловушку демократии», когда благодаря открытой демократической процедуре во власть пробираются абсолютно не демократически настроенные люди.

Из моего интервью с РИО в июне 2011 года:
«… мы вышли из страшной беды. И вот сейчас, по прошествии времени, я сильно удивляюсь. Господи, чего только ни говорят в нашем парламенте, какие раздают оценки! А ведь он наше детище – мы провели свободные выборы, дали дорогу в политику всем, в том числе в парламент пробрались много бакиевских и околобакиевских людей – они сидят рядом с нами, некоторые даже стали министрами. Вот последний пример: возня вокруг закона о выборах президента. Политики, депутаты не могут понять, что власть я оставлю добровольно, двадцать лет их дурили, никто не уходил от власти по собственной воле, все придумывали разные схемы, чтобы остаться… И вот они не верят, что человек может уйти просто так, выполнив свою роль. И вроде бы уже поняли мой характер и видят, что я уйду, – но спорят друг с другом, стремятся переиграть. Я смотрю и дивлюсь этому, и надеюсь, что народ тоже все видит и понимает».

Народ смотрел по телевизору на парламентские разборки – и гадал: уйдет или не уйдет? Таксисты, НПО-ошники, журналисты – все обсуждали эту тему. Нипочем не уйдет, говорили многие, – разве от власти просто так уходят? Но Роза Исаковна сказала – и сделала. Ровно в срок, как положено по Конституции и согласно многочисленным собственным заявлениям, она покинула высокий кабинет. Взрослая 60-летняя женщина, занесенная в политику не ради денег, она сказала всем – нынешним и будущим: слово надо держать вот так, поняли? И тогда народ пошел к Белому дому – уже не с плакатами, а с цветами. Акция называлась «Роза для Розы» - народная благодарность была поистине красивой и трогательной. Живыми цветами было выложено слово «спасибо». Кыргызстан благодарил за работу и – за прецедент. Кыргызстан как бы вздохнул облегченно и благодарно: на этот раз его не обманули. Отунбаева стала первым президентом, который передал власть мирным путем и при помощи демократических процедур. Два предыдущих – Аскар Акаев и Курманбек Бикиев - были вынуждены бежать, спасаясь от народного гнева. Первый в 2005 году, второй – в 2010-м. Отунбаеву проводили с почетом.
…И жизнь на этом не остановилась, а пошла дальше. И вот спустя год, в конце января, я попросила РИО о новом интервью. Она назначила встречу в Министерстве экономики, где у нее небольшой офис. Роза Исаковна возглавляет Фонд «Инициативы Розы Отунбаевой» созданный ею вскоре после того, как освободилась от государственных дел. Роза Исаковна – отдохнувшая и помолодевшая, смотреть на нее приятно, слушать интересно. Вот как надо жить после президентства! Она полна энергии и планов, вся овеяна поездками и встречами. У нее интенсивные контакты с мировыми лидерами, нынешними и прошлыми. Будучи членом Мадридского клуба, она регулярно вращается в сообществе бывших президентов и премьер-министров. Отунбаева говорит, что ее вдохновляет Клинтон, который своим примером показывает, насколько активно и плодотворно можно работать и после президентства.

Мне показалось, что Роза Исаковна совершенно успокоилась на тему былых противостояний. Во всяком случае, ни словом не обмолвилась о старых политических противниках. Перевернула страницу – окончательно и с облегчением. Мне кажется, что это счастье – и что это свойство по-настоящему сильного человека.
И все же я спрашиваю:
- Но скажите, разве нет у вас чувства, похожего на ностальгию? Все же власть… говорят, к ней привыкают?
- Какая ностальгия, что вы! Во-первых, я сильно и не привыкала. Мой срок был короткий – всего полтора года транзитного периода. Во-вторых, во время своего президентства я никакими особыми благами не пользовалась. Летала обычными самолетами, старалась быть ближе к людям.

Это так. Еще в бытность главой национального МИДа после работы ходила домой пешком, игнорируя служебную машину, забавляя журналистов и эпатируя коллег-министров.

- В декабре 2011 года я сдала свои полномочия вновь избранному президенту Алмазбеку Атамбаеву. Это была красивая и яркая церемония – его инаугурация. И сразу же стала работать над созданием фонда, который мы вскоре запустили. Недавно ему исполнился год, мы подвели первые итоги и увидели, что сделано не так уж мало.
Фонд отработал с десяток разных проектов в области культуры, откликаясь на такие раздражители, как бурная урбанизация или демографические проблемы. Кыргызстан сегодня – это демографически молодая страна с большой миграцией – как внешней, так и внутренней. За последние годы только в столицу переселилось около полумиллиона человек. Они приехали из отдаленных мест и осели по окраинам Бишкека. Одна из программ Фонда ставила целью культурную адаптацию переселенцев, другая – дошкольную работу с их детьми. Впрочем, программа по дошкольников еще шире, она обкатывает методику предшкольной подготовки для всех детей. Каждый год в первый класс идут 100 тысяч, и Фонд ставит целью внедрить полноценную предшкольную подготовку. На эти цели сколько ни клади средств и усилий – все будет мало. Понимая это, руководство Фонда старается заразить идеей влиятельных соотечественников. В прошлом году удалось провести Форум соотечественников – на него пригласили выходцев из Кыргызстана, которые сегодня живут в 30 странах.
- Это было не только очень яркое и волнующее мероприятие, - говорит Роза Исаковна, - но и важное для перспективы. Мы хотим привязать этих людей к своей стране, чтобы их опыт мог стать полезным для нее, чтобы они делали инвестиции, вносили интеллектуальный вклад.

Во время первого интервью мы много говорили о положении женщин. Роза Исаковна гордилась тем, что ей удалось привести женщин на высшие руководящие позиции ряд. Из интервью 2011 года:
«- Я привела с собой много женщин. Председатель Верховного суда, генеральный прокурор, председатель национального банка. Парламент избрал двух вице-спикеров-женщин. В рядах моих соратников некоторое недоумение: мол, как это так, зачем это? Я говорю: слушайте, у вас у всех есть сестры, жены, матери. В трудный момент именно они играют критически важную роль. Так почему в управлении их не должно быть? Сама я 30 лет в политике. Но сейчас она делается только на деньгах, сейчас женщины не смогут прийти в политику, потому что у них нет денег, нет бизнеса. Я предложила кандидатуры на все три перечисленные выше поста, - и они безупречные, эти женщины, - компетентные, профессиональные, они все прошли через сито нашего разношерстного парламента. Из 120 депутатов, которые к тому же не все присутствовали на том заседании, – 107 голосов взяла председатель Нацбанка. Около 80 голосов взяла Генеральный прокурор.

- В предыдущем парламенте, помнится, у вас совсем не было женщин.
- Сейчас их 23 процента.

- Это результат квотирования?
- Да. Должно быть 30 процентов везде. Но не выполняется! Я все время выдвигаю. Это важно. Особенно в такое время – критическое, переломное, когда всплывает так много грязной пены, женщины показывают и терпение, и чистоплотность. Хотя и женщины в парламенте часто являются лишь орудием своих партий. Тем не менее, я считаю, что женщины очень нужны – по статистике, они у нас имеют более высокий образовательный статус. Хотя в такое время, когда идет ожесточенная политическая борьба, женщины пасуют, им некомфортно в такой ситуации. Даже меня легко загнать в угол, потому что я не могу тут же ответить на хамство. Потому женщины проигрывают. Я говорю им: дорогие, в мире мужской политики сила играет большую роль, если вы уверены в своей правоте, если у вас железные аргументы – бейте между глаз. Бейте!

- Вы научились бить промеж глаз?
- Я – бью. Еще как бью».

Эх, жаль, я не спросила, может ли сегодня врезать в глаз экс-президент! И остается ли актуальным это умение? Про женщин, приведенных в топ-менеджмент она заговорила сама. Из нового интервью, 2013 года:
- Мы задумали проект по наставничеству. У нас в стране ряд ключевых позиций занимают женщины: председатель Верховного суда, Генпрокурор, председатель правления Национального банка, председатель Счетной палаты, министр финансов, министр здравоохранения – все это женщины. Они показали свою силу и компетентность. Сейчас надо постараться сделать это устойчивым. У них уже есть опыт, они освоились во власти. Если каждая из них поднимет по 2-3 женщины – это будет очень хорошо для закрепления успеха.

- Какие сегодня главные проблемы женщин Кыргызстана?
- Бедность, насилие, безработица, кража невест. Последнее – это возмутительно, антигуманно и дико. Из каждой проблемы вырастает десяток вторичных. Где безработица - там бедность, где бедность – там проблемы с образованием; отсутствие перспектив, образования и веры в себя дает почву для многоженства, нарушения прав, насилия. У нас остро стоит трудовая миграция - это очень сложный и многоаспекный вопрос. Где нелегальная миграция – там и обман, треффикинг, рабство, принуждение к секс-работе. Много тяжелого приходится преодолевать женщинам. Наши соотечественницы выезжают на работу наравне с мужчинами, они так же активны и ответственны за свои семьи, они тащат груз ничуть не меньший, чем мужчины. Кстати сказать, кыргызки в трудовой миграции заняты отнюдь не только на черной работе – нередко они занимаются квалифицированным трудом и даже строят карьеры.

РИО сохранила связи с неправительственным сектором, уважает его организации и лидеров. Хотя – считает, что НПО после 2010 года несколько утратили тонус. Так ли это, мне трудно судить. На мой внешний взгляд, неправительственный сектор в стране очень активный и смелый. На интервью к экс-президенту я пришла с конференции большого объединения, которое называется Гражданская платформа «Центральная Азия в движении». Это коалиция организаций, занятых проблемами трудовой миграции. В двух словах рассказываю об этом, Роза Исаковна слушает с интересом, она хорошо знает некоторых лидеров этого объединения.

- У нас всегда было взаимодействие. В свое время мы создали общественно-наблюдательные советы в каждом министерстве, туда вошли эксперты из гражданского сектора. Эти советы созданы не только в экономических министерствах, но и в службе безопасности, например, в МВД. Члены советов могут участвовать в служебных заседаниях даже в так называемых «закрытых» ведомствах. И их остается все меньше. Сейчас наиболее закрытыми являются не силовые, а бизнес-структуры. В них генерируются деньги, которые должны пойти в бюджет. И вот они-то закрыты совершенно. Советы директоров крупных акционерных обществ, железной дороги, почты, энергетических компаний, авиации – там в управлении вы не найдете ни женщин, ни хоть какого-то участия гражданского сектора. А ведь это неправильно, и с этим надо работать.

фото Жылдыз Бекбаевой: Роза Отунбаева в 2005 году

…Сейчас, когда я написала этот текст, переслушав заново аудиозаписи и пересмотрев снимки, - сижу и думаю: в чем основные уроки РИО? Я бы их сформулировала так:

Прийти самой.
Быть смелой.
Держать удар.
Держать слово.
Уважать себя и других.
Уйти вовремя.
Меняться. Прощать. Верить в лучшее. Верить в себя.

…И что-то мне подсказывает, что мы еще услышим о ней не только в связи с Мадридским клубом. Мне показалось, что сил у РИО гораздо больше, чем забирает Фонд. Дай ей Бог – на благо Кыргызстану.

...UPD спустя полтора года. Вдруг нашла свое интервью кыргызскому радио "Свобода" Положу сюда (в закрома родины):

http://rus.azattyk.org/content/kyrgyzstan_gala_petri_osh_blogger/24263027.html

...и добавлю-ка я сюда видео-интервью с Розой Исаковной, для полноты картины

мы сегодня

Gall — Sat, 22 Jun 2013 18:42:57 GMT

ТРИ ПЛАНА МОЕГО ПЕССИМИЗМА,
хотя я ничего не имею против тренингов
Гала Петри
фото мое, в Стамбуле, на прошлой неделе

Я - за тренинги! Но оптимизм мой на исходе, ибо я вижу, как изо всех углов надвигаются тени. Это беда не только Грузии и даже не только пост-советского региона – это беда глобальная. Те, кто включен в женское движение или хотя бы просто следят за событиям в нем, ясно видят откат. Он не ограничивается женскими правами, но начинается с наступления именно на них. На планете идет сгущение тьмы! Замерить его не так уж трудно – достаточно ежегодно,в начале марта, читать новости из Нью-Йорка, с сессий Комиссии ООН по положению женщин. За полвека их прошло уже больше полусотни. Так вот, последние - примерно 4 или 5 сессий – неуклонно и вполне очевидно ведут дело к пересмотру правовых стандартов, заложенных в международных документах. Правительственные делегации, заседающие на них, исподволь, шаг за шагом, внедряют ревизионистские идеи. Смысл такой: время идет, все меняется – отчего бы не пересмотреть некоторые вещи? $CUT$
Делегация страны, в которой вовсю практикуется публичное забивание женщин камнями, говорит: слушайте, культурные традиции – это такая ценная вещь! Это так красиво. Другая страна, погрязшая в коррупции, говорит: у нас огромные проблемы с демографией, нам надо жестче регулировать деторождение. Третья заботится о генофонде – и оправдывает запрет на браки с иностранцами. И так далее. И вот на Комиссии из года в год начинают клубиться оговорки и ненужные дискуссии. Ненужные – потому что все эти темы были многократно обсуждены ДО подписания конвенций и резолюций! Но с тех пор подросли новые делегации. И вот они сначала заговаривают о «красоте» традиций. Потом о праве государств эти традиции защищать. Потом о верховенстве традиций над правами человека! На последней сессии дело едва не завершилось отменой CEDAW! (Конвенции «О ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин»).
Что происходит в странах нашего региона? Невиданная, массированная атака на женские права. Пересмотр репродуктивных прав, всплеск насилия против женщин, наступление религиозных фундаментализмов, анти-женские законы, принятые парламентами, усиление эксплуатации на рынке труда (чего стоит отодвинутый в ряде стран, в том числе в Грузии, пенсионный возраст!)… Государства беззастенчиво стремятся навесить на нас как можно больше обязанностей и как можно сильнее урезать права.
Что делаем мы?
Два года назад в России разразился законодательный скандал, который не только не утих, но и пошел вширь и вглубь. Речь шла о запрете абортов, который инициировала группа депутатов. Депутаты подгребали к полному запрету в будущем, а пока предлагалось максимально затруднить. С этой целью: оставить только платные операции, ввести принудительные беседы с психологами, обязать женщин приносить нотариально заверенную справку (!) о согласии «соавтора» беременности на ее прерывание. Все это обсуждалось месяцами, и только отчаянное сопротивление активистов позволило побороть самые нелепые пункты.
Тут я подхожу ко второму плану своего пессимизма. (Который, впрочем, можно рассматривать и как оптимизм). Кто были эти активисты? Кто угодно, только не известные и сильные женские организации! В основном, это была молодежь, объединенная в неформальные группы – ЛГБТ, зеленые, правозащитники, феминистки, левые. Они выходили с плакатами, прорывались в медиа, подставляли себя под насмешки идиотических телеведущих. На них нападали религиозные экстремисты. У этих повстанцев не было даже помещения, где они могли собраться, порой не было даже принтера, чтобы напечатать листовки. И все-таки они сделали это! Я была среди них как старший онлайн-товарищ и горячий наблюдать, старавшийся помочь хоть чем-то. Я кричала о помощи в женских и гендерных сетях - отвечали вяло. Стучалась в женские фонды: «Вот группа – помогите им!» – никто не ринулся. Самое напрягающее, подчеркну: среди сопротивленцев почти не было организаций, которые на протяжении 10-15 олицетворяли женское движение.
Сегодня в России идет тяжелое обострение этого навязчивого бреда. На этот раз артподготовка сделана по всем правилам боя:сначала принят закон, удушающий НПО, потом пущена в ход демагогия о «правильной семье» и «правильной женщине» - и дан зеленый свет махровому православному фанатизму. Понятно, что голосов женских организаций опять не слышно. И причин уже больше: их припугнули, наклеили клеймо «иностранных агентов», кое-кого из энпэошников успели даже посадить.
И теперь я плавно подхожу, наконец, к нашим делам в Грузии. Почему я так подробно остановилась на России? Потому что даже для нас, многократно и разнообразно от нее дистанцировавшихся, каждый чих и каждый рык отзывается эхом, которое способно вызвать лавину. (Что уж говорить о других странах региона, где пока не падали российские бомбы?!)
Итак, наши дела. Я уверена, что 17 мая в Тбилиси (когда ЛГБТ-активисты и им сочувствующие были едва не растерзаны толпой; подробнее у меня тут: http://echo.msk.ru/blog/gallko/1078204-echo/) – это часть общей картины и общей тенденции. Абсолютно очевидно, что гонения на права человека (ЛГБТ, женщин, ВПЛ, нац- и политменьшинств) имеют в природе своей один и тот же знаменатель. Попытка свертывания женских прав – это индикатор. Это – петелька. Шаг за шагом, понемногу, по чуть-чуть, удавочка затягивается. Сначала на ЛГБТ, потом на женщинах, потом на бедных, маргинальных, инакомыслящих – на всех, кто думает вразрез с очередной правильной линией.
Процесс запущен. Что при этом делаем мы? Активисты женского движения, просто люди, которые не хотят возвращаться в тоталитарность?
Мы выходим на улицы?
Начинаем шуметь в медиа?
Требуем ответа от депутатов?
А вот и нет! Мы сидим тихо-тихо - и бурчим про себя, что нам надоели эти геи, и что нечего им было вылезать на площадь и провоцировать нас - таких толерантных, вообще-то.
Об остальном стараемся не думать. Например, о том, что незадолго до 17 мая главный церковный лидер выступил с предложением запретить аборты. Тут же идею бросилось отрабатывать православное лобби. А мы? Создали свое? Инициировали дискуссию? Женские организации финансово бедные и граждански несмелые – куда нам против злобных батюшек с табуретками? 17 мая нам, и без того робким, сказали: будете выступать – убьем. Мы поняли.
И тут я плавно перехожу к третьему плану своего пессимизма. На днях зовут коллеги на презентацию очередного нового проекта – длительного, с хорошим бюджетом. А следом еще одна презентация – тоже очень небедного и тоже довольно долгосрочного. И вот нам рассказывают об исследованиях, которые они уже сделали и еще сделают, какие тренинги и для каких женщин проведут, и как будут работать с местными самоуправлениям, и в какой телепередаче расскажут об этом, и в каких районных газетах напечатают…
И вот мы сидим и шушукаемся. Тренинги, опять тренинги, опять семинары... Про нужное, полезное - кто бы спорил?! Ведь кашу-то маслом не испортишь. Ведь народились новые люди, которые еще не слыхали про CEDAW и Резолюцию 1325, - им будет полезно. И вот хорошие умные девочки из международных организаций выходят и бесконечно, в стотысячный раз долдонят про то, как они еще три года вперед будут работать безопасно и персонально-прибыльно.
И мы молчим.
Потому что если заговорим - то разругаемся. А девочки все равно поведут свои байдарки туда, куда написано в проекте.
…А надо бы – превентивно и грозно развернуть свой маленький флот. Известив доноров: так, мол, и так - деньги нужно перенаправить! Нужно создавать свое лобби в парламенте, оспаривать вредоносное, формировать общественное мнение, поднимать женщин, журналистов, молодежь! Ведь на кону стоит то, в какой стране мы будем жить дальше. Какую оставим своим дочкам и внучкам. Но нет. Хорошие девочки выходят и томно рассказывают – о тренингах, тренингах, тренингах…
Мы молчим.